11 декабря 2017 г.

Простуда и художник

Лето выдалось холодное. Смешны и нелепы люди в зимних штанах и пуховиках, идущие бок о бок с индивидами в шортах и ветровках. Плюс шесть и колючий ветер с Финского. Одним мёрзнуть надоело, другие во власти идеи, что лето на календаре, значит, нужно надевать одежду по сезону, вопреки погоде. А термометр сожги, спрячь в потаённые места, в мгновения встречи взгляда с упавшим ниже морали путаны показателем шкалы температуры – отведи глаза. Непременно верь в то, что на улице тепло, вопреки тому, что холод пробирает до костей сквозь мельчайшие щели пуховика. Брррр!


А может лучше сбросить с себя ношеную девять месяцев тёплую одежду? Замёрзнуть. Простудиться. Спрятаться от всяких дел под одеялом в обнимку с градусником, чтобы работа только снилась. Утонуть в озере имбирного чая с лимоном, в горячем уютном озере острого респираторного заболевания.

Пройтись по улице в футболке и шортах, вопреки написанному на лицах прохожих: «Что ты творишь?!». 

Простудиться. И ночами сидеть в тёплой дружеской компании разогретого в микроволновке коньяка и бархатной тишины многоэтажки. По утрам наблюдать, как дворники, скорее на основе альтруизма, чем за зарплату, метут сонный дворовый асфальт.

Простудиться. В потоке необузданных страстей, порождаемым температурным бредом, вспомнить ласковые руки матери, может, даже позвонить ей, получить порцию искреннего сочувствия вместе со списком лекарств от горла и советом есть чеснок и дышать над варёной картошкой. Представить себя качающимся на волнах огромного синего океана, прогнать прочь мысль о том, что это и не океан вовсе, а пропитанная солёным потом простыня.

Интересная альтернатива серым будням рядового офисного работника. Не так ли? Вместо того, чтобы петлять между компьютером и кофейным автоматом, в миражах видеть, как где-то в недрах призрачного вожделенного отпуска на вершинах далёких гор цветут эдельвейсы, искать в гугле их фотографии. Мечтательно зарисовывать полу-мифические цветы в блокноте, в очередной раз убеждая себя в отсутствии таланта художника, несмотря на заверения об обратном друзей, либо всего лишь оказавшихся рчдом в силу жизненных обстоятельств людей.

И потоки кисло-солёной жижи, наполняющей нос, становятся в какой-то степени привлекательными. Благодаря им можно побыть наедине с собой, услышать в тишине пустой квартиры, как стучат настенные часы, приближая старость, отпевая усопшие шестидесятиминутные отрезки жизни. Жизни, которая останется за кадром социальных сетей, но которая и есть, самая, что ни на есть, настоящая. Твоя. Личная. Пусть с соплями, но принадлежащая исключительно тебе.

Как же всё-таки хорошо иметь право простудиться! Или хотя бы помечтать о возможности поболеть.

Но вот настаёт очередное утро. Второй день лета на пороге. Улыбка в отражении серебристой глади зеркала. И отголоски шороха снов ещё слышны укромных уголках то ли комнаты, то ли разума. И болеть как-то уже не хочется. Застёгиваешь пуховик. Через некоторое время выходишь на улицу. Солнце встречает ласковым лучом на щеке. 

«Привет, Питер! – скажешь про себя, – Здравствуй, любимый город!». И по пути к метро машинально возьмёшь листовку из рук промоутера. «Художественная школа для взрослых. Открыт набор в вечерние группы.»

«А почему бы и нет?!» – промелькнёт в голове радостная мысль. Художником можно быть и сидя в офисном кресле. Ну их, эти сопли, к чертям собачьим. На улице тепло – плюс одиннадцать. И ветер утих.  Живём!